В данной работе мы ставим две исследовательские задачи. Во-первых, мы отвечаем на вопрос, можно ли назвать российские объединения “экологической этики” новыми общественными движениями. Во-вторых, мы реконструируем идеологию и альтернативные практики питания участников этих объединений.

Особенностью изучаемых объединений является ориентация на развитие человека, этические и экологические ценности. Участники исследуемых объединений практикуют альтернативное питание, которое является для них одной из ценностей новой идентичности. Практики питания, культивируемые в объединениях “экологической этики”, мы называем альтернативными потому, что их отличие от традиционно принятых в современном российском обществе закреплено идеологически. Следование этим практикам, их объяснение в идеологии и нарративах рассматриваются как способы формирования новой индивидуальной и коллективной идентичности. К практикам питания мы относим: пищевые предпочтения, технологии приготовления пищи, режим и правила употребления пищи.

Текст статьи построен следующим образом: в начале обсуждается соотношение объединений “экологической этики” и новых общественных движений. Во второй части анализируются практики питания как механизмы создания идентичности.

В исследовании использовались количественные и качественные методы: анкетный опрос участников объединений, проблемно-ориентированное интервью, фокус-группа, участвующее наблюдение. Идеология практик питания исследовалась с помощью дискурсивного анализа текстов, в которых изложены основные доктрины данных объединений.

Исследование проводилось в пяти санкт-петербургских и трех вологодских общественных объединениях “экологической этики”. Кроме того, был проведен опрос активистов пяти общественных объединений из других городов, принимавших участие в десятой встрече общественного объединения “Братство Иванов Стотысячных”. Для исследования были выбраны наиболее известные, устойчивые, многочисленные объединения, регулярно организующие встречи, семинары, школы, культивирующие и распространяющие альтернативные практики питания.

Наш основной тезис заключается в том, что объединения “экологической этики” имеют много общих черт с западными Новыми общественным движениями, к которым обычно причисляют: экологическое, антиядерное, феминистское, пацифистское, движения альтернативистов и т.п. Отличительные признаки Новых общественных движений сконцентрированы в их идеологии, репертуаре коллективных действий и организационной структуре.

Несмотря на то, что эти объединения не занимаются публичной экологической политикой, мы с уверенностью относим их к экологическим движениям, поскольку они организуют экопоселения, эколагеря, экошколы, пропагандируют ценности экологически сбалансированного образа жизни. В экологической деятельности этих групп можно выделить три направления: эколого-оздоровительное, эколого-образовательное и эколого-просветительское.

Коллективная идентичность участников новых движений основывается на таких ценностях постиндустриального общества, как установление гармоничных отношений человека с природой, с самим собой и социальным окружением, отличных от утилитаризма, свойственного индустриальному обществу экономического роста. Идентичность проявляется в специфических формах коллективных действий, организационных структурах и социальном составе общественных движений. Наиболее значимыми среди постиндустриальных ценностей являются индивидуальный стиль жизни, автономия, самореализация (Melucci 1985: 793). В постиндустриальных ценностях конкретизируется планетарный характер сознания участников новых общественных движений. НОД на Западе рассматриваются как симптомы возникновения и движущая сила развития постиндустриального общества и развиваются преимущественно в сфере досуга и культуры. Новые общественные движения ориентируются на проблемы экологии, территориальной общности, городской среды, условий жизни человека и человечества, мира человека, его здоровья.

Рассматривая причины возникновения НОД и их идеологий, американский исследователь Р.Инглехарт утверждает, что в 60-х годах произошла так называемая “тихая революция”, заключавшаяся в изменении системы ценностей общества (Inglehart 1977). Культурный сдвиг, по мнению Инглехарта, осуществляется на фоне роста материального благосостояния и притязаний населения, вызванных длительным периодом экономической стабильности после Второй мировой войны. Возросшее благосостояние способствовало формированию в том числе и новой группы потребностей, связанных с улучшением качества окружающей среды. Столкновение этих потребностей с ориентациями на неограниченный экономический рост привело к формированию альтернативных экологических ценностей.

Социально-политический контекст возникновения и развития движений, ориентированных на постиндустриальные ценности, в России и на Западе существенно различается. В отличие от западных Новых общественных движений, развивающихся в относительно благополучных социально-экономических условиях постиндустриального общества, подобные объединения в России развиваются в условиях разрушения советских структур, становления институтов демократии и рынка, социально-экономической нестабильности. Исследуемые объединения демонстрируют относительную независимость от “большого” общества, в рамках которого они существуют. Для участников объединений “экологической этики” принятие альтернативного образа жизни и следование альтернативным практикам питания зачастую является не только воплощением идеологии, но и оказывается эффективной стратегией выживания и построения собственной социальной ниши. Это также и определенная политика отказа от большого общества и тем самым протест против него.

Чтобы доказать, что российские объединения “экологической этики” можно считать новыми общественными движениями, рассмотрим их ценности, репертуар действий и социальную базу.

Ценности российских объединений “экологической этики” ориентируются на новые ценности, сходные с ценностями западных новых общественных движений. Приоритетными являются так называемые глобально-экологические или космические ценности. Участники объединений озабочены проблемой выживания человечества и планеты в целом. Особое значение придается глубинной экологии, или экологии человеческого сознания. Целями-ценностями глубоких экологов является формирование нового Сознания, нового Человека. Для достижения этой цели в рамках движения вырабатываются практики “очищения и преображения” тела желаний и тела мыслей. Практики представляют собой действия, результатом которых, по мнению участников объединений “экологической этики”, является освобождение человека от ценностей большого общества. Они верят в возможности достижения гармоничного внутреннего состояния человека, приведения в равновесие его психического и физического состояний. Множество практик очищения и преображения человека, рекомендуемых и культивируемых в объединениях “экологической этики” мы вслед за представителями групп будем называть здоровым образом жизни. Здоровый образ жизни – это самостоятельная ценность и совокупность практик формирования нового человека. Одним из элементов здорового образа жизни являются альтернативные практики питания, чаще всего вегетарианские.

Репертуар действий участников групп распадается на два типа: интра-действия – направленные на совершенствование себя и формирование внутригрупповой общности, и экстра-действия – ориентированные вовне, которые представляют собой политику распространения ценностей и практик объединений “экологической этики”. Репертуар коллективных действий этих объединений включает проведение бесед, встреч, рабочих групп, семинаров, конференций на экологические темы, организацию эколагерей на природе, акции по очистке территорий от мусора, посадке деревьев. В отличие от экополитических организаций, эти объединения не организуют акции протеста, не применяют методы прямой демократии (демонстрации, митинги, марши протеста, захваты территорий и зданий и т.п.), так как не признают насильственные и политические методы воздействия на человека и общество, считая их противоречащими своим ценностям.

Посмотрим, какова социальная база западных новых общественных движений. Согласно К.Оффе, ресурсной базой НОД являются группы нового среднего класса, обладающие следующими характеристиками: высоким образовательным уровнем, занятостью в социальной сфере, экономической защищенностью. Частью социальной базы новых общественных движений являются студенты, безработные, домохозяйки, пенсионеры, находящиеся на периферии рынка труда (Offe 1990). В исследуемых российских общественных объединениях те же группы, выделенные по образованию и профессии, имеют более низкий статус, поскольку уровень их социально-экономической обеспеченности гораздо ниже.

Итак, на наш взгляд, объединения “экологической этики” можно отнести к группе новых общественных движений, несмотря на различия в контексте существования и социального положения участников. Эти объединения отстаивают право на культурную самобытность, т.е. право на формирование новой идентичности. Такая идентичность выстраивается на мировоззренческих основаниях, сформулированных в философских учениях, тексты которых выступают руководством к действию по изменению образа жизни, систем оздоровления и питания, экологизации сознания. Альтернативные практики питания, в том числе вегетарианство, рассматриваются как формы построения новой идентичности. Вегетарианство принимается во всех объединениях как основная практика питания, но реализуется с различными особенностями.

Далее в статье будут анализироваться идеологемы и практики альтернативного питания как способы формирования новой идентичности.

Предметом нашего исследования являются идеологии и практики питания российских объединений “экологической этики” в период 1990-х годов. Контекст демократических рыночных реформ в России способствовал появлению возможностей легитимизации альтернативных практик питания участников объединений. Во-первых, появилась возможность открытого распространения идеологии групп. Во-вторых, на смену товарному дефициту и однообразию пришло насыщение рынка пищевых продуктов и появилась возможность реализации новых пищевых предпочтений.

Рассмотрим, на какие идеологемы опираются участники движения для обоснования и оправдания альтернативных практик питания, которых они придерживаются.

Каждое из объединений опирается на идеологию, претендующую на статус философии. Активисты групп – приверженцы философских учений, с которыми они познакомились до создания объединения, по текстам или на встречах сходных объединений. Несмотря на все разнообразие учений, все объединения опираются на некоторые общие принципы целостного мировоззрения и рисуют постматериалистическую глобалистскую картину мира, которая убедительнее всего выражена в классических для движения текстах российских философов Николая и Елены Рерихов. “В высшем представлении Дух и Материя едины, два принципа слиты и представляют единый элемент. (…) Абсолют вмещает в себе все конечное и бесконечное, проявленное и непроявленное, зримое и незримое” (Рерих 1992). “Закон Мироздания одинаков, но вибрации его различны, потому так разнообразно мироздание” (Сердце: 175).

Проблематизация отношений человека и природы – смысловое ядро этой философии. Земля и Человек рассматриваются как части вселенной, развивающиеся согласно космическим законам эволюции, общим для всей вселенной (включая Землю), всех живых существ и человека. “Сущность эволюции заключается в развитии способности различных форм жизни повышать свои вибрации и воспринимать из всевозможных, исходящих из Единого Источника вибраций, все более и более высокие и тонкие, соответствующие стремлениям данной жизни в данную эпоху” (Клизовский 1991: 77). Космические законы эволюции распространяются не только на макропроцессы планетарного масштаба, но и на повседневную жизнь отдельного индивида. Индивид – суть микрокосм вселенной. Это означает, что повседневные практики его бытования должны соответствовать общим законам. Среди таких практик практики питания рассматриваются как основные, как регуляторы обмена веществ между космосом и человеком, гарантирующие возможность баланса систем человека и природы.

Большинство учений, которым следуют участники объединений (кроме учения Порфирия Иванова и Джорджа Осавы), депривативны относительно философии Рерихов и носят прикладной характер.

Так, в текстах Е.Д.Марченко (Марченко 1993) окружающий мир (среда) рассматривается как знаковая система, а употребляемая пища мыслится как элемент этой системы. В учении Порфирия Иванова особый акцент делается на возможности человека обрести здоровье через взаимодействие с природой, большое значение придается практике регулярного голодания (Иванов 1993). Учение макробиотики Дж.Осавы и М.Куши (Осава 1991; Куши 1998) фокусируется на формировании здорового образа жизни, в основе которого лежит баланс энергий инь (женской) и ян (мужской), реализуемый в первую очередь через практики питания. В учении А.Сандровой и В.Димирова питание рассматривается как неотъемлемая часть практик, связанных с подготовкой к трансформации физического тела в космическое.

На основе анализа текстов учений, интервью и анкетного опроса активистов и лидеров объединений нами было реконструировано шесть идеологем, обосновывающих и оправдывающих альтернативные практики питания. Данные идеологемы могут фигурировать во всех или нескольких учениях одновременно или работать в рамках одного объединения. В первой части параграфа мы рассмотрим эти идеологемы. Во второй части параграфа мы остановимся на конкретных пищевых рекомендациях как приложениях идеологем. При изложении идеологем, обосновывающих альтернативные практики питания, мы использовали логику “от абстрактного к конкретному”, двигались от наиболее абстрактных философских построений к эмпирическим теориям.

2. В основе идеологемы трансформации физического, эфирного, астрального и ментального тел лежит представление о множественности тел человека, которые функционируют как индивидуальные энергетические проводники космического сознания (Сандрова, Димиров 1996). Сознание мыслится как всеобщая космическая энергия. Тела человека – проводники – способствуют трансферту космического сознания в индивидуальное. Как правило, различают четыре тела человека: физическое, эфирное, астральное и ментальное. Физическое тело видимо и ощущаемо в повседневности. Эфирное тело представляет собой энергетическую составляющую физического тела, которая регистрируется такими приборами биоэлектрографии, как “Корона”. Эфирное тело исчезает после смерти физического тела человека. С помощью астрального тела, или тела желаний, человек действует в контексте сновидений; оно продолжает жить после смерти физического тела. Ментальное тело, или тело мысли, действует как проводник грез, фантазий, воспоминаний, мысленного планирования будущих действий; оно не прекращает действовать и в бодрствующем состоянии.

Исследование показало, что идея здорового образа жизни пронизывает весь дискурс, присутствует во всех идеологемах. Здоровое сбалансированное питание считается необходимым условием достижения здоровья. Участники объединений рассматривают здоровье как ценность, в соответствии с которой строятся их практики жизни. Здоровье рассматривается как комплексная категория, характеризующая гармонию духовного и физического в человеке, гармонию человека и космоса. Таким образом, альтернативно трактуемое здоровье становится аналогом новой идентичности, а здоровое питание – средством утверждения и реализации новой идентичности.

Проблематика здорового, или сбалансированного, питания является предметом диетологиии – науки о “физиологических нормах питания человека, лечебном и рациональном питании” (Покровский 1981: 6). Диетология рассматривает баланс питания как оптимальное сочетание пяти основным компонентов обмена веществ: белков, жиров, углеводов, витаминов, микроэлементов. В отличие от диетологии, все участники объединений “экологической этики” наделяют питание, кроме физиологического действия, дополнительными символическим, информационным, мистическим значением. Предпочтительной практикой правильного питания во всех случаях считается питание растительной пищей, которая способствует формированию человека нового типа.

Рассмотрим теперь каково конкретное преломление этих идеологем в практиках питания, культивируемых в объединениях “экологической этики”. Нами выделены следующие составляющие практик питания: пищевое поведение – рекомендуемые и не рекомендуемые продукты питания и их мифологизация; правила приготовления пищи; режим питания, правила приема пищи. Перейдем к подробному анализу этих аспектов пищевых практик, а затем рассмотрим, каким образом участники движения связывают их с формированием новой индивидуальной и групповой идентичности.

Учения, которым следуют участники объединений содержат подробные рекомендации по пищевому поведению. Эти рекомендации являются предметом постоянного обсуждения среди участников объединений в беседах, на лекциях. Как правило, пищевые предписания носят не директивный, а рекомендательный характер и их нарушение не санкционируется. Несмотря на различия учений, в рекомендациях по питанию во всех объединениях больше сходства, чем различий. Многие респонденты верят, что люди в будущем отойдут от привычного питания, и постепенно готовят к этому свой организм.

Исследование показало, что участники движения хорошо знакомы с пищевыми рекомендациями, соответствующими учениям, принятым в объединениях. Некоторые прислушиваются к рекомендациям врачей. В связи с переходом на вегетарианство, несмотря на рекомендации, употребляется много новых продуктов питания не из региона проживания. Часто упоминаются тропические и субтропические фрукты и овощи, морская капуста, дикорастущие травы, продукты из пшеницы цельной или грубого помола. Из новых продуктов питания, вошедших в рацион в последнее время, чаще всего упоминается соя и соевые продукты как мясозаменители. Из напитков наиболее часто упоминается черный листовой чай и травяной, сок и кофе. Участники объединений достаточно часто пьют молоко и воду. Из напитков, вошедших в рацион в последнее время, наиболее часто упоминается чай из трав, цветов и ягод. Список употребляемых в пищу растений расширяется, наблюдается тенденция перехода на чаи из растений региона проживания.

В списке рекомендованных продуктов на первом месте по частоте упоминания продукты растительного происхождения. К ним относятся, прежде всего, зерновые, зернобобовые, фрукты, овощи, соки, отвары трав. На втором месте оволо-лакто-вегетарианская пища, в которую входят молочные продукты, мед, яйца птиц. Практически не упоминаются рыбные и мясные продукты.

Мясоедение, таким образом, рассматривается как противоестественная и антигуманная пищевая практика.

В отличие от диетологии, некоторые рецепты приготовления пищи в объединениях экологической этики ритуализированы – это означает, что они включают дополнительные действия, призванные улучшить качество пищи, но не связанные напрямую с технологией приготовления блюд. Например, в рецепте предлагается во время приготовления пищи сосредоточить мысль на благих пожеланиях тем, для кого она готовиться. В практике общественных объединений принято делиться рецептами приготовления пищи. Описывая устойчивые формы взаимодействия в объединениях, один из респондентов рассказывает: “В клубе же идет постоянный обмен рецептами салатов, оригинальных блюд, кулинарными изобретениями… лучше всего… готовить своими руками” (м, 43г.).

Рекомендуется отказ от технологий, связанных с брожением, консервированием, стерилизацией, копчением, приготовлением на огне, поскольку все эти процедуры делают пищу мертвой, подобной мясу. Не рекомендуется также использование острых пищевых добавок, поскольку считается, что они способствуют выходу жизненной энергии вовне, а для формирования нового человека необходима концентрация на внутреннем духовном развитии.

Предпочтительными являются сыроедение и технологии запаривания пищи. Предлагается множество рецептов приготовления блюд из зерновых и сои. Соя – как белковый продукт и его производные – является для многих участников объединений основным заменителем мяса. Рецепты блюд из сои имеют те же названия, что и названия мясных блюд. Приведем фрагмент из интервью: “У меня, вот, в этой коробке лежат 20 пакетов сои: шницеля, гуляш, фарш, лапша. И очень вкусные блюда я могу вам дать продегустировать. Есть сейчас гуляш в наличии, всем могу по кусочку мяса дать, и всем рекомендую, кому вы будете сообщать нашу беседу, тем рекомендую включить в рацион соевые продукты. Очень вкусно и быстро приготавливаются, и полезно” (ж, 52г.).

Ритуально-религиозный характер приготовления пищи подчеркивается включением вербальных и музыкальных элементов молитвы в предлагаемые кулинарные рецепты. Один из респондентов представляет следующий рецепт изготовления гречневой каши: “Замочить гречку в холодной воде, с мантрами, через 2 часа добавить соль, масло, перемешать, предложить богу: гречка в таком виде выводит из организма радионуклиды, дает организму большое количество энергии ян, массу сексуальной энергии” (ж, 26 л.).

Ритуализация способов приготовления пищи связана с приписыванием питанию сакрального смысла, пониманием его как способа формирования нового человека и регулирования состояния души и тела.

В диетологии под режимом питания подразумевается устойчивое расписание приема пищи и воздержания. Участники объединений особое внимание уделяют такому аспекту режима питания, как воздержание от пищи и питья. Тема голодания и его инструментальные и символические функции рефлексируются в учениях и рассказах информантов.

В объединении “Макробиотика”, наоборот, не рекомендуется полное воздержание от пищи. Учителя считают любые голодания вредными для организма, поскольку, по их мнению, они приводят к ненужному физическому и психологическому стрессу. Рекомендации по режиму питания ограничиваются указаниями на многократность и устойчивую периодичность приема пищи по часам.

В остальных объединениях оптимальным режимом считается двухразовое питание и периодическое голодание, регулируемое желанием и самочувствием человека, необходимое для формирования нового человека.

Правила приема пищи в объединениях, так же как и технологии, носят ритуальный характер. В результате исследования нам удалось реконструировать следующие правила приема пищи: совместные трапезы, сочетание молитвы и трапезы.

Совместные трапезы – один из важных ритуалов групп, способствующих формированию коллективной идентичности. Они наделяются несколькими смыслами. С одной стороны, через совместную еду осуществляется материальная поддержка участников групп: “Поскольку у нас трудности с деньгами. Мы все… наши члены Вырицкой группы… все-таки стараемся, вот… на наши встречи, когда мы собираемся вместе 2 раза в неделю или 3 раза… приносить фрукты, для того чтобы как бы пополнить наш жизненный потенциал. Применяем фрукты, бананы, травяные чаи, бульоны овощные, варенье, орехи, мед, печенье” (ж, 56 л.). С другой стороны, совместные трапезы выступают как возможность ощутить и подтвердить свою принадлежность к новой общности. Совместные трапезы становятся способом выражения коллективной идентичности.

Большинство респондентов отмечало, что они не придерживаются особых ритуалов питания, однако постоянно рефлексируют процесс приготовления и употребления пищи: “Особого ритуала нет, но люблю все делать неспешно, мысленно предваряя свои действия” (ж, 42г.).

Итак, исследование альтернативных практик питания показало, что участники объединений “экологической этики” ориентированы на вегетарианство. Большинство из них, однако, не выполняет полностью рекомендаций по приему пищи.

Важным направлением деятельности движения является распространение пищевых идеологий и альтернативных практик питания. В результате исследования были выделены индивидуальные и коллективные формы распространения новых диет.

Среди индивидуальных форм можно выделить пропаганду новых практик питания в среде общения – в семье, среди друзей и коллег по работе. Для каждого участника объединения основным объектом пропаганды является семья. В ряде случаев члены семьи с легкостью воспринимают и воспроизводят новые практики питания, что наши респонденты объясняют общностью ценностей. Вот как говорит об общности пищевого поведения одна из респонденток: “У нас так – кто что приготовил, все потом едят. Вот если я готовлю, то у меня есть возможность выбора. Мама, папа и я придерживаемся одних принципов в питании. Напряжений в семье в связи с питанием не возникает” (ж, 21г.).

Однако, попытки изменить стиль питания в семье, инициированный глубинными экологами, может вызывать напряженность и конфликты в семье. “Нет ни одной семьи, где мне было бы известно, чтобы проблем не происходило. Самые милые, самые воспитанные, самые интеллигентные люди не находят общего языка с теми, кто уходит от обычного питания”, – утверждает один из респондентов (м, 48 л.) В некоторых семьях происходит поиск компромиссов: “Образец урегулирования домашнего питания предложила Н.В. У нее на кухне висят списки любимых блюд, составленные каждым членом семьи. И готовятся уже только любимые блюда, по справедливо составленному графику. Влияние традиций клуба на семейные предпочтения очевидно” (м, 43г.)

Изменение практик питания, и прежде всего вегетарианство, становится формой проявления и утверждения новой идентичности. Ориентация на новую идентичность часто приводит к непониманию и напряженности со стороны людей, ориентированных на общепринятые ценности. Вот почему многие из респондентов исследуемых объединений испытывают трудности при изменении практик питания, если в семьях нетерпимо относятся к личностной автономии.

Другой пример – распространение и продажа соевых продуктов на предприятиях и среди населения в поселке Вырица представителями организации “Братство Иванов Стотысячных”.

Еще один пример. Активисты объединения “Макробиотика” ежемесячно устраивают не менее трех открытых семинаров по макробиотическому питанию. Кроме того, в помещении организации “Макробиотика” распространяются разнообразные и редкие макробиотические продукты (соя и соевое мясо, молоко, мука, соус и т.д.), экзотические продукты (бобовые: маш, нут; цельные злаки: пшеница, рожь, ячмень, бурый рис, кунжут), морские водоросли, различные специи и чаи (кроме черного чая, который не рекомендован макробиотической доктриной).

Коллективные практики распространения альтернативного питания через кафе, магазины при объединениях, столы заказов приводят к распространению нового стиля жизни, в том числе и вегетарианского питания среди тех, кто не является участником данных объединений. Так создается ресурсная база движения.

Итак, исследование продемонстрировало множественные изменения привычных пищевых практик в среде участников объединений экологической этики. Продукты, рекомендуемые в пищу, рецептура приготовления блюд, практики приема пищи и режим питания – все эти аспекты пищевого поведения рефлексируются, обосновываются и ритуализируются, становясь, таким образом, значимыми для формирования стиля жизни и идентичности участников движений. Рассмотрим, каким образом сами участники движения представляют изменения, происходящие с ними в результате перехода на новые пищевые практики.

На фокус-группе одна из респонденток представила следующий нарратив о преображении личности своей знакомой вследствие изменения питания:

В данном рассказе фактически прославляется преображение личности, описанное в категориях внешней привлекательности, спортивных достижений, здоровья, отказа от услуг медицины, омоложения, похудания.

Изменение стиля жизни в результате перехода на новую диету описывалось через изменение системы ценностей, отход от внешнего мира и сосредоточение на своем внутреннем мире. Так, например, информантка описывает свои новые ориентации в сравнительной перспективе, противопоставляя свою нынешнюю жизнь и ориентацию с прежней: “…Меньше хочу получить что-то, более спокойна, если не получается что-то получить; лекарства не принимаю; меньше хотеть – больше думать, перестала смотреть TV, слушать сумасшедшую музыку, бегать в гости, более спокойное отношение к работе, не хожу в театр, на стадионы, не смотрю спортивные передачи, не читаю газет, не читаю художественную литературу, полюбила одиночество, не говорю много по телефону” (ж, 50 л.). В этом фрагменте рефлексируется отказ от достижительных, экстравертных и коммуникативных практик и ориентаций в пользу психологического эскапизма, интерпретированного как “уход в себя”, “самоуглубление”.

Многие информанты подчеркивают уменьшение значимости питания в их жизни по сравнению с прежним опытом, на фоне роста творческой рефлексии. Так, одна из информанток говорит об изменениях, которые с ней происходят, в следующих выражениях: “[появилось] чувство радости, широта взглядов на мир, интерес познавания и творчества, уход от бытовой мелкой суеты и возни вокруг еды. Еда стала занимать меньше мыслей и времени, еда как необходимость, чтобы чувствовать себя хорошо, не более”. На наш взгляд, подобная интерпретация противоречит целенаправленной политике альтернативного питания, которая внедряется и распространяется движением. Можно предположить, что, говоря о понижении ценности “еды”, респонденты имеют в виду подчиненность питания генеральному проекту формирования нового человека.

Тенденция улучшения физического, психического, эмоционального состояний, коммуникативных отношений, изменения стиля жизни прослеживается через все интервью. Однозначно и единодушно информанты позитивно оценивают новые практики питания, уверяя себя и других в их преобразовательной силе.

Исследование позволяет нам отнести объединения экологической этики к категории новых общественных движений, поскольку они не только декларируют приверженность постиндустриальным ценностям новой идентичности, но и следуют альтернативным практикам образа жизни, в том числе и в повседневном питании. Для новых движений наиболее значимы ценности автономии, независимости и индивидуального стиля жизни. И западные, и российские новые движения отрицают доминирующие ценности модернизации, построенной на принципах экономического роста. Представители движений считают, что выход из глобального экологического кризиса лежит на пути принятия новых ценностей, отличных от идеологии экономического роста, и формирования соответствующего им типа личности. Новые движения на Западе и российские движения объединяет планетарный характер сознания участников.

В учениях объединений “экологической этики” сформулированы идеологемы и рекомендации по альтернативным практикам питания. Идеологемы альтернативного питания становятся основой конструирования новой идентичности участников объединений. Они изменяют свой стиль питания в соответствии с рекомендациями, данными в учениях и принятыми в объединениях. Несмотря на различия в идеологемах, подавляющее большинство рекомендаций по питанию ориентировано на переход к вегетарианству. Вегетарианство является, с одной стороны, одной из ценностей глубоких экологов, а с другой – рассматривается как способ достижения особого парапсихологического состояния гармонии с Миром, Космосом и Природой. Именно с вегетарианскими пищевыми практиками одни связывают физическое здоровье, а другие – нравственное совершенство человека. Убийство животных для использования их в пищу считается антигуманным и безнравственным. Почти все участники движения обсуждают альтернативное питание в перспективе создания мировой гармонии, единения человека с единым идеальным Началом, которое может выступать под разными именами, формированием нового человека, стремящегося уйти от суеты современного мира. Вегетарианство становится одной из необходимых практик достижения этой гармонии и единения, неотъемлемой частью альтернативного образа жизни, приобретает символический смысл.

Участники объединений мифологизируют свойства некоторых продуктов, создавая отрицательные и положительные образы. Питание ритуализируется и сопровождается практиками молитвы и совместной трапезы. Режим питания часто включает нормированное голодание. Участники объединений отмечают эффекты преображения “я”, связанные с переходом на новую диету: по их оценкам, происходит улучшение здоровья, психологического состояния, отношений с окружающими. В качестве барьеров следования альтернативным практикам питания называются: коммуникативные сложности (конфликты в семье), дефицит ресурсов времени и продуктов, прежние традиции питания.

Проект создания новой идентичности через альтернативные практики питания включает индивидуальные и коллективные стратегии распространения новой диеты. Изменение идентичности и проявление ее через изменение питания приводит к напряженности в тех семьях, где не признаются ценности новой идентичности. Коллективные стратегии в виде организации вегетарианских кафе, столов заказов, магазинов способствуют активному распространению новых практик за пределами объединений.

Исторический и культурный контекст возникновения и развития новых движений в России и на Западе значительно различается. В отличие от западных новых движений, развивающихся в относительно благополучных социально-экономических условиях постиндустриального общества, подобные объединения в России развиваются в условиях социальной трансформации, становления институтов демократии и рынка, постоянных социально-экономических и политических кризисов. Однако, как и все движения, ориентированные на совершенствование личности, объединения “экологической этики” относительно независимы от политических и экономических потрясений. Это связано с тем, что их цели не в такой степени требуют привлечения финансовых и других материальных ресурсов, как движения политической направленности, и ориентированы на интенсивную мобилизацию. Кроме того, для участников объединений “экологической этики” принятие особого образа жизни и питания зачастую является не только воплощением идей в жизнь, но и помогает физически выжить в условиях экономической нужды.

Формирование движений “экологической этики” и распространение альтернативных практик питания – свидетельство дифференциации российского общества и формирования ценностей нового типа – экологически ориентированных постиндустриальных ценностей. Устойчивость групп экологической этики будет свидетельствовать об укорененности этих ценностей в современном российском обществе.